![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
shenbuv"Разрывы шаблона" Гершона Месики
"Рибонут" № 2, стр. 6.
Председатель Регионального совета Самарии Гершон Месика, активист движения Ликуд, энергично действует на партийной внутриполитической арене, поддерживая призыв к установлению израильского суверенитета над Иудеей и Самарией. Он считает распространение суверенитета важной ценностной и идеологической целью и в то же время – неизбежным практическим решением юридических и гражданских вопросов, с которыми сталкивается почти каждый день.
Гершон Месика, глава Регионального совета Самарии, решил выйти из муниципальных рамок и заняться разъяснительной деятельностью под лозунгом "Знакомьтесь, Шомрон". Месике недостаточно того, что он привозит в Самарию сотни влиятельных в обществе фигур и тысячи посетителей, он "вырвался за границу" и открыл то, что он сам называет "министерством иностранных дел Самарии". В рамках своей "министерской" деятельности он встречается с десятками европейских парламентариев и демонстрирует им ту правду, о которой они раньше не слышали: Земля Израиля принадлежит еврейскому народу. Другие региональные советы научились у него этой тактике.
"Суверенитет – это основополагающая категория для народа и государства, которые хотят выразить свое право собственности на определенную территорию. Это ведущий элемент, с помощью которой мы заявляем: эта территория принадлежит нам. Премьер-министры до сих пор боялись произнести вслух, что Иудея и Самария принадлежат нам, и поэтому уклонялись от введения суверенитета. Это главная причина, по которой мы стремимся к распространению суверенитета, – этим раз и навсегда будет заявлено, что эта территория принадлежит нам", - говорит Месика.
Как уже было сказано, для Месики, в отличие от многих других, суверенитет – это не только ценностный и пропагандистский лозунг, но и тот вопрос, с которым он сталкивается каждый день. "В каждом разбирательстве в Верховном суде, которое касается спорной территории, мы основываемся на оттоманском или иорданском законе, и поэтому решения суда выходят такими кривыми. Отсутствие возможности распространить свою власть на местах приводит к безответственному незаконному строительству. На территории С тоже есть частные арабские насосные станции, работа которых приводит к понижению уровня воды в подземных резервуарах, они бесконтрольно воруют воду, и так далее. Например, каждое лето мы привозим в поселение Мигдалим воду в цистернах, потому что арабы воруют воду из трубопровода по дороге в это поселение".
Месика добавляет: "Суды видят в этой территории "оккупированную", и поэтому у арабов есть основополагающее преимущество, их доводы принимаются без всякой проверки. В каждом случае, когда еврей и араб утверждают, что один из них является хозяином участка, еврея сразу выгоняют в результате решения Высшего суда (Багаца), еще до выяснения всех обстоятельств, как это было в Мигроне. Когда еврей покупает землю у араба, гражданская администрация не дает ему зарегистрировать эту землю и тянет, сколько возможно. В любом другом месте сразу после приобретения можно перевести права собственности в Земельном управлении (табу) в тот же день. Здесь само государство не дает приобретать землю, выдвигая препятствия для регистрации. Кроме того, Палестинская автономия запрещает арабам продавать земельные участки, а Израиль на это не обращает внимания. Посмотрите на того же араба, который продал "Дом Махпелы", а сегодня сидит в палестинской тюрьме. При приобретении земли в любом другом месте нет правила, запрещающего занимать здание до того, как оно будет записано в Земельном управлении, а здесь такое ограничение существует. Речь идет о юридической беспомощности, причина которого – непризнание нашего суверенитета. Почему евреи подвергаются дискриминации по сравнению с арабами? В государстве существуют правила и установления, препятствующие нормальной жизни евреев в Иудее и Самарии. Сейчас любое отчуждение земли для строительства дороги или другой проект подвергаются проверке – хорошо ли это для арабов? Если нет, разрешение получено не будет. Отправной точкой является то, что земля принадлежит им. Это извращенное представление, существующее с 1967 года".
Я не хочу рассуждать с точки зрения "безопасности" и перестраховки, я хочу рассуждать с точки зрения исторического права собственности.
В последние годы Месика ведет не прекращающуюся пропагандистскую борьбу и на внутренней, израильской арене, и на международной. В отличие от других, Месика не считает, что с Европой дело плохо. Он приходит к европейским парламентариям, включая тех, что заседают в Европарламенте в Брюсселе, и представляет свои политические взгляды. По его словам, оказывается, что среди "Кэтрин-Эштонов" есть и такие, которые готовы его слушать.
"В Евросоюзе мы говорили о том, что мы здесь не из-за безопасности и не благодаря декларациям Герцля, мы здесь потому, что обладаем историческим правом на Землю Израиля. Многие из них слышали это в первый раз. Они просили нас: "Говорите по-израильски", они ожидали, что мы будем говорить на том языке, который они привыкли слышать от официальных представителей государства Израиль. Они ожидали, что мы будем говорить о безопасности, но мы объяснили им, что смысл этих разговоров в том, что Земля Израиля – не наша, а находимся мы здесь только потому, что нам больше некуда идти. На самом деле, если эта земля – не твоя, почему ты тут строишь? С таким подходом мы и проигрываем пропагандистскую схватку."
Нам как будто что-то мешает сказать простую правду, которая заключается в том, что эта земля – наша, а арабы ее у нас украли. Представьте себе человека, который уехал в длительный отпуск, а когда вернулся, нашел в своем доме захватчика, - ему трудно произнести, что речь идет о воре, и он начинает говорить с незваным гостем о том, что тот должен уйти из этого дома потому, что мешает соседям, и так далее. В Танахе содержится множество формулировок, например, "Потомству твоему дам Я эту землю", и так далее. И христиане, и мусульмане это понимают, а мы почему-то не понимаем. Большинство названий арабских деревень и поселений основываются на библейских названиях. Всего этого недостаточно для того, чтобы объяснить: мы вернулись на нашу землю просто потому, что она – наша. В ходе своих бесед с членами американского Конгресса я убедился в том, что им это совершенно ясно, и они спрашивают нас, почему наше правительство не говорит об этих простых вещах".
Кроме своей деятельности на международной арене Месика занимается также тем, что в качестве важного пропагандистского шага привозит людей, имеющих влияние на общественное мнение, и показывает им то, что происходит на местах. Эти визиты удостоились громких заголовков в израильской прессе. Многие из посетителей рассказывают, что в их восприятии мира что-то изменилось относительно того, что касается поселенческой деятельности в Иудее и Самарии, и более всего – относительно ее будущего.
Что в этих посещениях вызывает такие перемены? Месика вынужден признать: "Правда заключается в том, что евреи упрямее христиан. Христиане принимают вещи такими, какие они есть. В США есть много городов с библейскими названиями вроде Шило и Бейт Лехема. С израильскими левыми, оторванными от Танаха, гораздо сложнее. Поэтому с ними мы говорим о безопасности и о силе поселенческого движения как необратимого процесса".
Конец образу двух караванов и козы на пригорке
Одно из очевидных свидетельств успеха этих пропагандистских мероприятий Месика видит в словах редактора кибуцной газеты под заголовком "Наш поезд ушел". В его статье речь шла о вероятности демонтажа цветущих поселений в Иудее и Самарии.
То, что переживают посетители Самарии, Месика называет "разрывами шаблона": "Первый разрыв шаблона они ощущают тогда, когда они вдруг понимают, насколько это близко от центра страны. Я договариваюсь с кем-нибудь на восемь часов, а он звонит в семь, что уже приехал, потому что был уверен, что ехать как минимум час. Через двадцать минут оказывается, что он уже в Баркане. Когда он в Тель Авиве, горы на востоке кажутся ему Туманными горами, а когда он приезжает, он осознает, что за считанные минуты можно оказаться на территориях.
Второй разрыв шаблона происходит тогда, когда из Баркана он видит перед собой всю приморскую низменность, дома, трубы, башни Азриэли, море, и понимает, что если здесь будет сидеть враг, мы по-настоящему окажемся в опасности. Когда он приезжает в Педуэль и видит каждый взлетающий и садящийся самолет, он понимает, что это – настоящий риск. Любой самолет наверху и любая машина внизу будут на мушке.
Месика продолжает рассказывать про разрывы шаблона: "Когда этот человек представляет себе поселение, он грезит о двух караванах и козе, а когда он приезжает сюда и видит в Баркане 140 промышленных предприятий, на которых вместе работают евреи и арабы, он понимает, что в той теории, которую он для себя придумал, что-то не так. После этого на гребне Тапуах-Ицхар он видит Иорданию на востоке и море на западе. Он видит то, что Аба Эвен называл "границами Освенцима". Государство шириной 15 километров существовать не может.
Гершон Месика видит в развитии Иудеи и Самарии действенное доказательство существования Творца. По его словам, нет другого объяснения тому, что "несмотря на ограничения, несмотря на гражданскую администрацию, несмотря на американский диктат, - Иудея и Самария развиваются настолько быстро, что это невозможно понять логически. В Самарии прирост населения составляет от 8% до 10% в год, в то время как на остальной территории страны речь идет о 1,8%. Тысячи приезжают, чтобы посетить могилу Йосефа. Назло прессе и политике, народ Израиля возвращается в свою страну, строит ее и держится за нее".
