![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
shenbuvПриглашение
в иерусалимской галерее "Скицца"
состоится обсуждение доклада Елены Римон:
"Русские" женщины в израильской литературе:
Литературные образы и культурные стереотипы
(Дерех Хеврон 12 напротив Синематеки, рядом с Бейт-Бегин)
22.9.2013 в 19:00
В названии доклада есть слова в кавычках. Израильтянам они понятны, но в любом другом культурном контексте они нуждаются в разъяснении. Во-первых, кто такие "русские"? В Израиле так называют репатриантов, родной язык которых – русский, вне зависимости от этнической и религиозной принадлежности. Эта принадлежность важна, но не менее важна идентификация с русской культурой, которую сохраняют в подавляющем большинстве репатрианты из СССР. Во-вторых, в Израиле есть несколько литератур. Кроме литературы на государственном языке – иврите – существуют также литературы на других языках, в частности, на русском языке, со всей необходимой для литературы инфраструктурой: читатели, критики, журналы, издательства, литературные клубы и т.д.
Израильская реальность, как утверждается в докладе, по-разному преломляется в призмах разных литератур. Эта разница особенно заметна в изображении женщин. В этом отношении есть большая разница между текстами, созданными женщинами, приехавшими в Израиль в детстве и в зрелом возрасте. Те, кто приехал в детстве, сохраняют разговорный русский язык, но пишут на иврите. Те, кто приехал в зрелом возрасте, пишут по-русски. В текстах на иврите стереотипная "русская" репатриантка – бедняжка, страдалица, мученица, жертва отчуждения, насилия и зачастую – прямой сексуальной агрессии. В текстах на русском языке "русские" репатриантки – сильные, активные, способные принять на себя ответственность в трудных ситуациях, твердо и успешно преодолевающие все препятствия. Израильская литература на русском языке продолжает сложившуюся в русской культуре в 19 веке традицию сильной женщины, которая, как сказал поэт, "коня на скаку остановит, в горящую избу войдет". Естественно, литературы на разных языках вырабатывают, отражают и сохраняют стереотипы, сложившиеся в разных культурах.
Но какой же стереотип отражает ивритская литература в изображении "русских" женщин? На мой взгляд, это стереотип американского радикального феминизма. Этот стереотип имеет такое же право на существование, как и любая традиция, но важно подчеркнуть, что есть большая разница между "русскими" женщинами как объектом или как субъектом изображения. Казалось бы, в текстах на иврите и на русском описывается одна и та же социально-культурная группа. В западном феминистском дискурсе 70-80-х годов 20 века эта группа была бы определена как вдвойне маргинальная: и как женщины, и как новые репатриантки. Но в русских израильских текстах "русские" женщины не видят себя ни как маргинальные существа, ни как жертвы. Наоборот, они обладают харизмой и авторитетом, идут вровень с мужчинами в профессиональной сфере (или опережают их), и являются главной опорой семьи. Из этого следует, что дискурс радикального феминизма для описания этих текстов неадекватен. Но он и не может быть абсолютным – как любой дискурс, он ограничен, и изучение русской литературы, в особенности израильской литературы, как раз и очерчивает его границы.
в иерусалимской галерее "Скицца"
состоится обсуждение доклада Елены Римон:
"Русские" женщины в израильской литературе:
Литературные образы и культурные стереотипы
(Дерех Хеврон 12 напротив Синематеки, рядом с Бейт-Бегин)
22.9.2013 в 19:00
В названии доклада есть слова в кавычках. Израильтянам они понятны, но в любом другом культурном контексте они нуждаются в разъяснении. Во-первых, кто такие "русские"? В Израиле так называют репатриантов, родной язык которых – русский, вне зависимости от этнической и религиозной принадлежности. Эта принадлежность важна, но не менее важна идентификация с русской культурой, которую сохраняют в подавляющем большинстве репатрианты из СССР. Во-вторых, в Израиле есть несколько литератур. Кроме литературы на государственном языке – иврите – существуют также литературы на других языках, в частности, на русском языке, со всей необходимой для литературы инфраструктурой: читатели, критики, журналы, издательства, литературные клубы и т.д.
Израильская реальность, как утверждается в докладе, по-разному преломляется в призмах разных литератур. Эта разница особенно заметна в изображении женщин. В этом отношении есть большая разница между текстами, созданными женщинами, приехавшими в Израиль в детстве и в зрелом возрасте. Те, кто приехал в детстве, сохраняют разговорный русский язык, но пишут на иврите. Те, кто приехал в зрелом возрасте, пишут по-русски. В текстах на иврите стереотипная "русская" репатриантка – бедняжка, страдалица, мученица, жертва отчуждения, насилия и зачастую – прямой сексуальной агрессии. В текстах на русском языке "русские" репатриантки – сильные, активные, способные принять на себя ответственность в трудных ситуациях, твердо и успешно преодолевающие все препятствия. Израильская литература на русском языке продолжает сложившуюся в русской культуре в 19 веке традицию сильной женщины, которая, как сказал поэт, "коня на скаку остановит, в горящую избу войдет". Естественно, литературы на разных языках вырабатывают, отражают и сохраняют стереотипы, сложившиеся в разных культурах.
Но какой же стереотип отражает ивритская литература в изображении "русских" женщин? На мой взгляд, это стереотип американского радикального феминизма. Этот стереотип имеет такое же право на существование, как и любая традиция, но важно подчеркнуть, что есть большая разница между "русскими" женщинами как объектом или как субъектом изображения. Казалось бы, в текстах на иврите и на русском описывается одна и та же социально-культурная группа. В западном феминистском дискурсе 70-80-х годов 20 века эта группа была бы определена как вдвойне маргинальная: и как женщины, и как новые репатриантки. Но в русских израильских текстах "русские" женщины не видят себя ни как маргинальные существа, ни как жертвы. Наоборот, они обладают харизмой и авторитетом, идут вровень с мужчинами в профессиональной сфере (или опережают их), и являются главной опорой семьи. Из этого следует, что дискурс радикального феминизма для описания этих текстов неадекватен. Но он и не может быть абсолютным – как любой дискурс, он ограничен, и изучение русской литературы, в особенности израильской литературы, как раз и очерчивает его границы.
