Наваяла тут подстрочников со своих стихов памяти Бродского

[shenbuv]

Хава Броха Корзакова, из книги "Пестрая рубашка" (כתונת הפסים), "Сифрият Поалим", 1998.
3 часть
"Augustо" ("Августу")

Предисловие.
- Греки называли Гомера "божественным".
- Значение прилагательного augustus на латыни – "возвышенный", "священный", "божественный", а поэт уж точно возвышеннее императора.
- У части стихов, которые Иосиф Бродский в течение примерно двадцати лет посвящал Марине Басмановой, есть посвящение "Августе".
Поэтому я подумала, что это определение подходит для того, кому посвящена эта книга, - Иосифа Бродского.

Подстрочный перевод.

* * *
(в оригинале – рифмованный ΑΒΑΒ пятистопный анапест)

В сентябре, октябре, ноябре шестьдесят первого
Не падали самолеты, не разразилось никакой особенной войны,
Не были основаны государства, не учреждались организации, не боялся
Ни один студент мобилизации, ни один пьяница патруля.

Давай вернемся и послушаем эту тишину и это безмолвие,
Глухота и молчание, отдых и спокойствие будут слышны,
Еще жива Ахматова, столица Стокгольм пустынна,
Еще не родился Ицхак, Авраам только выходит в Харан.

На фотографиях шестьдесят первого, я клянусь тебе,
Не двигаются машины, трамвай никогда не придет,
Потому, что когда Бродский пишет "Шествие",
Человечество замерло, чтобы не шуршать и не мешать.
1.04.1994

Иерусалимская песнь
Tu ne quaesieris, scire nefas, quem mihi, quem tibi
Finem di diderint...
Horatius, Carmina, I, 11
(в оригинале – классический сонет, пятистопный ямб)

Зависимость Одиссея от островов –
Иллюзия, один удовлетворит его желание,
Умереть перед воротами не заслуживает
Ни герой, ни поэты.

Досюда доползает один из множества,
Это не дает спать. Меня успокоит
Только достичь, проглотить, выразить
Гармонию рыжих мужчин .

А если надежда еще живет в нашем сердце,
Что вскоре мы увидим в наших местах
Первосвященника, и царя, и пророка, -

Скромность была и остается
Ошибкой, и ваша служанка хорошо помнит,
Кто не вошел в ворота. (Галеви...)
18.01.1995

Рондо поэтам
(в оригинале – классическое рондо)

Отзвук ваших мягких теней
В моей глубокой дреме:
"Благословенна ты, что будешь помнить нас!"
Что без вас во мне или в нас,
В невежественных ученых?

Зеленоватые листья лавра
Меня занимают больше
С тех пор, как они зашелестели, и мы услышали
Отзвук ваших теней.

И кто-то из вас согласился
Вести нас по дорогам,
Потому что в тот год мы различили
Дополнительный звук в нашей песне,
Из чистейших звуков –
Отзвук ваших теней.
13.04.1995

Вторая песня невинности, она же песня опыта
(в оригинале – рифмованный дольник)
Биньямину Швили

Суждено ли нашим одеждам стать знаменем,
А нашим могилам – объектом паломничества?
Назовут нашим именем улицы большого города
Или не будут знать, кто господин, а кто дама?

Мы много учились – приблизительно умеем
Поговорить о "пути" , преклонить колено,
Когда над поэзией потрудимся до грыжи,
Услышит нас Конья, увидит нас Мекка .

Но проглочен звук, не появляется ритм,
И вместо Бога – только божок и идол,
И видит Мевляна , до чего мы дошли
В наше время и на нашем языке.

Тот, кто хочет подойти, удостоится дотронуться,
Тот, кто готов к изнурительному труду, удостоится знания,
Тот, кто записывает диктуемое его языком,
Останется на горизонте, в перспективе.
15.05.1995

* * *
Асе Лукиной
(в оригинале – рифмованный шестистопный ямб)
Мы возьмем интервью у Рейна, а Бродским нас ударит, как градом ,
Соль лет, царь наших языков,
Он в Венеции – а в моем городе его нет,
Он обогащает пространство, как странствующий вызыватель мертвых.
11.12.1995

На смерть Иосифа Бродского
(в оригинале – рифмованный дольник)

Я чувствую боль в области сердца,
В этой области, в орган поэзии я поражена,
Ты прибавился к списку "стоять" и "смирно" ,
Я знала, что ты это сделаешь, но не знала,

Что вот так, в возрасте пятидесяти пяти, вдруг
Ты сорвешь с нас кромку слов и ритма,
И под облучением языка оставишь нас молчащими,
Каждый – на своем языке, молча, слушая грусть.
29.01.1996

* * *
"Век скоро кончится, но раньше кончусь я.
И. Бродский
(в оригинале – рифмованный пятистопный ямб)

Он умер. Эпоха красоты кончилась.
Не раз он писал о своей смерти – и умер
Ночью, "смертью поцелуя",
В январе, как Элиот и Йейтс.

Он умер. Настоящее я изменила на прошедшее.
Вокруг него снега или дождь – а вокруг меня
Снега миндаля, дожди маков,
Я в Земле (Израиля) – он в земле.

О сердечная мышца! Смерть, как он и хотел,
Опередила век – и мое желание.
Мы продолжим питаться от его стола,
Пост-Петербург, пост-красота, пост-я.
30.01 – 05.02.1996

* * *
(в оригинале – шестистопный хорей с тройной сквозной рифмовкой:
АВС
АВС)

Слышен ритм города нашей Родины,
Ясный день, и только на нас – молчание,
У тебя есть смерть, у меня – суббота,
Голос радости из шатра моего не раздастся.

Я уже благословила поминальные свечи,
Я уже посолила халы слезой,
А с выходом звезд поспешу
Послужить среди спящих бодрствующему.

В чем разница между размером и рифмой?
Город-вагон, разрушенная эпоха, бедный ритм.
От этого поражения первенцев получит пользу
Только Венеция, царица гробниц.

И если такой глаз закрылся –
По хрен мне любая буква, любое высказывание,
Уже и так не буду точна в выводах:
Сан Микеле, конец предложения, fin de siécle.
17.02.1996

* * *
"Всю жизнь мне есть что сказать о Венеции, но Венеция готова говорить со мной лишь в течение недели".
Орцион Бартана
(в оригинале – подражание Йегуде Галеви "Сердце мое на Востоке", с сохранением рифмовки)

Что я скажу тебе завтра, о плавучее кладбище?
Как ты распробовала то, что съела, и как тебе это понравилось?
Нет: как я выполню свои обеты, в то время как
Сердце мое остается в Сионе, а его сердце разлагается в Эдоме?
Разве не буду я стоять молча у его христианской могилы?
Разве не буду оплакивать в Сионе его на языке его предков?
21.02.1995

Письмо
(в оригинале – рифмованный неточный амфибрахий)

Вчера мне вдруг стало известно, что Европа пуста,
На всем континенте – мосты над каналами,
Да, может быть, книги... Поеду в Америку,
Из города-владыки моего в город погребения его, чтобы плакать.

Подойду ли, закричу ли? Я стою в тени
Своего сверкающего языка. Это он пойдет к нему.
Египтяне с плачем похоронили у меня сына Рахели,
Но на всех языках протянуты его руки - его слова.
P.S.
Из героя и языка, по методу "стена и башня" ,
Я построила эту книгу, и хорошо, что не свою жизнь.
В мир ушел герой, успокоился плачь,
Навсегда его живая песнь будет отягощать меня.

На высокой скале – герой в полосатой рубашке,
И полосы строк – авой! – вокруг него застывают.
Но "только поэзия вносит внутрь нулей
"Точку-точку-запятую" человеческого лица".
25.03.1996

* * *
Надежда Мандельштам:
- Там я снова буду с Осипом.
Анна Ахматова:
- Нет, там я буду с ним.
(из воспоминаний)

(в оригинале – рифмованный шестистопный ямб)

Придет пожилой пианист и сядет напротив нас,
Отсюда он немного похож на кого-то другого,
Чей живой голос мы обе еще не забыли,
Но его живой взгляд на нас стал незрячим.

Ты достаточно для тебя грустна и достаточно для меня далека,
И ничто уже не вернется к прежнему,
Хотя он расстался с тобой – он расстался и со мной,
И в конце концов я буду с ним.

А пока мы остались здесь на плач и на (посмертное) возлияние,
Но слушай уже, вместо того, чтобы горевать:
Иосиф играет на струнах вечности,
А его аудитория – небесный свод и Вселенная.
1.07.1996

Кот
(в оригинале – классический сонет, пятистопный ямб)

Птица души моей плывет по воде последнего дождя
И освобождается от дождей того города,
По тяжелой воде которого ее узнают,
Было только два таких в истории человечества:

Венеция, в которой он хотел приобрести
Угол в пейзаже, кусок камня на память,
И Ленинград, великолепная преисподняя,
Где его мучали вплоть до приобретения нимба святого.

В памяти он постфактум путается –
Бродит в тумане Сан Пьетро,
Тонет в тумане Санкт-Петербурга...

Птицу моей души давит своими когтями
Тот кот, которому улыбался золотой лев
И по которому не перестали скучать сфинксы.
15.05.1996

* * *
(в оригинале – рифмованный шестистопный анапест)

Снова дотронулись до моего сердца тупым и холодным железом –
Не пробуждайте у меня боль, не беспокойте меня, пожалуйста,
И я выну дорогую кровь из дорогих чернил,
Скажу "Сан Микеле", а на самом деле подумаю про Мурано.
21.07.1995

Comments

[pogodda.livejournal.com]

ох
мне и в подстрочнике нравится!

[shenbuv.livejournal.com]

К сожалению, только подстрочник и могу. На иврите это еще и звучит неплохо, особенно то, что с тройной сквозной рифмовкой.

[alfa-delta.livejournal.com]

Хава! Прочитала два раза с огромным удовольствием. Ты - умница!!

[shenbuv.livejournal.com]

Спасибо!

[ikrabtri.livejournal.com]

Очень нравится. Спасибо за такой подстрочник)

[shenbuv.livejournal.com]

Спасибо. Увы, совершенно не умею себя переводить.

[ykh.livejournal.com]

Раз пошла такая пьянка, можно было бы и оригиналы. Для сравнения тем, кто (не я) сечёт в еврейском.

[shenbuv.livejournal.com]

Это верно, но в электронном виде у меня этого нету (книжка-то уже довольно давняя), а сканер работает страшно неудобно. Но мои книги есть в любой университетской библиотеке, кроме того, их у меня еще много осталось (кроме четвертой ивритской и первой русской), и желающие могут по почте получить, - израильтяне за 20 шек. плюс пересылка, заграничные - в обмен (когда-нибудь) на какую-нибудь книжку, по договоренности (можно потом прислать).

[ykh.livejournal.com]

Экие сложности.

[fromtxwithlove.livejournal.com]

Местами подстрочники, а местами - и нет.

[shenbuv.livejournal.com]

Нет, всё - подстрочники. Форма - органическая часть содержания.
Я когда-то в юности иногда писала верлибры (по-русски), но уже давно этого себе не позволяю вообще, сознательно. Потому что верлибр разрушил ивритскую поэзию.