Секрет, и желанье тайное, и мысли меня разбудили,
Воспеть и просить о помощи Господа побудили,
Разве же предпочту заснуть в эту полночь – или
Увидеть Господа моего во дворце Его в полной силе?
«Кто же Тот, Кто меня разбудил?» - вопросил я, вставая,
И вот, Господь во славе Своей предо мной восседает,
Силу вслушиваться дает, наставляет и укрепляет,
И пока Он душу мою ежедневно мне возвращает,
Благословлю я Того, Чьим даром и дух мой, и тело были.
Буду молиться Ему – и молитвой этой сполна наслаждаться,
Слезы мои, разогнав облака, слаще меда стали казаться,
Сердце мое, растаяв, как воск, до Него сумело подняться,
Как раб я пред господином своим, которого стоит бояться,
А вспомнит о милости – тело и дух все свои беды забыли.
Ночь, молчи, и утро пускай так быстро не наступает,
Пока пред хозяином робкий раб душу свою изливает,
Сердца кровь и печень саму пока пред ним обнажает,
А потом с господином своим за одним столом восседает,
Стяг поднимет, песни поет, притчи плетет и были.
Раб рабов пред Царем царей стоит в отчаянной муке,
Слезы текут у него по щекам, и тяжелы его руки.
Все творенья его – во имя Твое, пока тело и дух не в разлуке,
Все его члены, взмолясь к Тебе, берут его на поруки:
Прости ему прегрешенья его, что бессчетней песка и пыли!
Воспеть и просить о помощи Господа побудили,
Разве же предпочту заснуть в эту полночь – или
Увидеть Господа моего во дворце Его в полной силе?
«Кто же Тот, Кто меня разбудил?» - вопросил я, вставая,
И вот, Господь во славе Своей предо мной восседает,
Силу вслушиваться дает, наставляет и укрепляет,
И пока Он душу мою ежедневно мне возвращает,
Благословлю я Того, Чьим даром и дух мой, и тело были.
Буду молиться Ему – и молитвой этой сполна наслаждаться,
Слезы мои, разогнав облака, слаще меда стали казаться,
Сердце мое, растаяв, как воск, до Него сумело подняться,
Как раб я пред господином своим, которого стоит бояться,
А вспомнит о милости – тело и дух все свои беды забыли.
Ночь, молчи, и утро пускай так быстро не наступает,
Пока пред хозяином робкий раб душу свою изливает,
Сердца кровь и печень саму пока пред ним обнажает,
А потом с господином своим за одним столом восседает,
Стяг поднимет, песни поет, притчи плетет и были.
Раб рабов пред Царем царей стоит в отчаянной муке,
Слезы текут у него по щекам, и тяжелы его руки.
Все творенья его – во имя Твое, пока тело и дух не в разлуке,
Все его члены, взмолясь к Тебе, берут его на поруки:
Прости ему прегрешенья его, что бессчетней песка и пыли!