Йегуда Галеви - Моше Ибн Эзре

[shenbuv]

Скитанье изведано с юности нами,
От века потоки струятся слезами.
Что ж, с временем спорить? Оно не грешно.
С течением дней? Не преступно оно.
Увы, жернова те вращаются честно,
А кривда и ложь наверху неизвестны.
Это не ново – и мир ведь не нов,
И Богово в нем начертанье основ.
Деяньям времен изменяться невместно,
Ведь Бога печать на них, как известно.
У каждой причины – свои результаты,
И все то, что ново, случалось когда-то.
Человек составлен, чтоб его разобрать,
Из племени много племен создать,
Если бы люди не разделились,
По земле бы народы не расселились.
Во всякой вещи добро есть и зло,
И бальзам, и яд, - как кому повезло.
Тот же самый день одни проклинают,
А другие как лучший из дней восхваляют.
Один весь день наслаждался, другой
В этот же день утратил покой.
Одно и то же в устах моих сладко,
А для другого – невкусно и гадко.
Удрученный света не видит и днем,
Все ему тошно и все не по нем,
Как я, когда по Моше страдаю,
Об уехавшем друге горько рыдаю.
В устах его – мудрость и наслажденье,
Чистого золота месторожденье.
Наши дружные души были близки,
Пока в сарае были возки,
Неведомо было душе расставанье
И целые дни продолжалось свиданье.
Время велело расстаться нам,
Любовью созданным близнецам,
Взращенным на благовонных грядах,
Вспоенных млеком грудей виноградных.
Разделяют горы нас и ущелья,
Вчера деливших вершину веселья…
И вот, ресницы мои в слезах,
Не слезы, а кровь на моих глазах.
Заменило мне Время тебя подлецами
С приветной речью и злыми сердцами.
В разговорах с ними найти я смог
Не сладость твою, а труху и чеснок.
Как же я возмущаюсь глупцами,
Которые мнят себя мудрецами,
Что ложь свою зовут мастерством,
А мое искусство зовут колдовством!
Сеяли много, теперь собирают,
Тощие зерна удачей считают.
Новая мудрость велит мне убрать
Жемчуг, и тайное не открывать.
Запас я свечи – еще пригодится
Искать опалы в ее светлице.
Спросит глупец – ответить придется,
Но опал в сокровищницу вернется.
Нужно ли мне свои тучи пролить
Над пустныней, не могущей зерен взрастить?
От времени нужно мне то, что от тела
Бренного наша душа восхотела:
Пока возможно, мы в нем поживем,
Устанем – оставим его и уйдем.