Во доцент тупой...
May. 6th, 2011 01:49 pmВот, вроде бы, Трубкозуб. Не сказать, что шея больно сильно длинная. А доходит, как до жирафа...
Ведь у любого нормального человека рано или поздно возникает вопрос: почему система Дунаша бен Лабрата - плохая, а стихи, написанные в соответствии с ней - хорошие? Или не возникает, всем и так все понятно, только я такой тупой?
Я тут давеча предположила, что дело просто в том, что в поэзии само наличие правил, какие бы они ни были, предпочтительнее их отсутствия. Так-то оно так, но ведь в еврейской поэзии до Дунаша тоже не верлибр свирепствовал. А вовсе даже пиюты, которые по правилам написаны. Ну, и?
И вот читаю у Галкина в третьем приложении к "Йегуде Галеви":
В арабском языке гласные, а, и и у, могут быть короткими или длинными, и это влияет на смысл слова. Например, если в слове катаба первое а короткое, то оно означает «он пишет», а если длинное – «он отвечает». Таким образом, регулярное чередование долгих и коротких звуков в классической арабской поэзии полностью соответствует структуре арабского языка.
Напротив, в иврите все гласные звуки одной длины, за исключением так называемого шва на (неопределенного звука, близкого к закрытому «э»), который при транслитерации нередко обозначают апострофом и который практически совершенно исчез в современном разговорном иврите. Дунаш решил положить это в основу своей системы еврейской метрики. Однако поскольку одного краткого гласного звука ему было совершенно недостаточно, он сделал еще две вещи. В классической еврейской грамматике шва на после согласных алеф, айн, хет и ѓей превращается в патах, сеголь или краткий камац и читается, соответственно, как а, е или о. На письме огласовка шва в этих случаях изображается рядом с огласовками патах, сеголь и камац, которые в таком варианте написания называются хатаф-патах, хатаф-сеголь и хатаф-камац. Хотя последние произносятся точно так же, как обычные патах, сеголь и краткий камац, Дунаш решил, что их тоже следует считать краткими гласными. Кроме того, шва на в предлоге ве («и») превращается в шурук и читается как у, если предлог предшествует слову, которое начинается со шва на или с согласных бет, вав, мем или пей. (Например, на иврите «мальчик» – йелед, «и мальчик» – ве-йелед, а во множественном числе слово «мальчики» начинается со шва на, поэтому «и мальчики» – у-йладим ). Этот шурук также ничем не отличается от обычного шурука, однако Дунаш решил, что, в зависимости от требований размера, он может быть либо длинным, либо кратким.
В результате появились искусственные размеры, гладко выглядящие на бумаге, однако совершенно не воспринимаемые на слух. К счастью, шва на во всех трех хатаф-огласовках, как и буква вав с шуруком, всегда находятся в безударной позиции. Поэтому, хотя предложенное чередование длинных и коротких слогов в испано-еврейской поэзии было фикцией, достаточно регулярное чередование ударных и безударных слогов хорошо воспринималось на слух. В результате, как ни парадоксально, тоническое стихосложение, близкое к силлабо-тонике, на принципах которого строилась еврейская поэзия до Дунаша и от которой он хотел избавиться, «проникла» в его собственную систему и послужила причиной расцвета испано-еврейской поэзии.
И главное, я же сама писала про Дунаша: "Он сводит аруд к раджазу". Это оно и есть, просто выражопываться нужноне по-арапски, а по-человечески в доступных терминах. Раджаз - это и есть силлабо-... метрика, конечно, а не силлабо-тоника, но это, по сравнению с мировой революцией, один хрен. Предыдущая система еврейского стихосложения, в пиютах, была силлабическая, так? Однако, как любая нормальная силлабика, тяготела к силлабо-тонике. А тут те раз - и раджаз, т.е. та же силлабо-тоника, но с другой стороны. Не как Дунаш хотел, через длительности, а через элементарную грамматику - хатафы ударными не бываютъ. Вот она всем и понравилась. Вона оно как.
И главное, мысля-то эта на поверхности лежит, и я ее, небось, где-нибудь и видела уже, да не обратила внимания и забыла начисто.
Ну, ничего, лучше поздно, чем никогда. Природу арапского харфа я тоже поняла, только когда пошла к Дейцу на семинар по реставрированному чтению греческих стихов... Ничего, постепенно, постепенно, к старости, может, и пойму что-то про метрику...
Ведь у любого нормального человека рано или поздно возникает вопрос: почему система Дунаша бен Лабрата - плохая, а стихи, написанные в соответствии с ней - хорошие? Или не возникает, всем и так все понятно, только я такой тупой?
Я тут давеча предположила, что дело просто в том, что в поэзии само наличие правил, какие бы они ни были, предпочтительнее их отсутствия. Так-то оно так, но ведь в еврейской поэзии до Дунаша тоже не верлибр свирепствовал. А вовсе даже пиюты, которые по правилам написаны. Ну, и?
И вот читаю у Галкина в третьем приложении к "Йегуде Галеви":
В арабском языке гласные, а, и и у, могут быть короткими или длинными, и это влияет на смысл слова. Например, если в слове катаба первое а короткое, то оно означает «он пишет», а если длинное – «он отвечает». Таким образом, регулярное чередование долгих и коротких звуков в классической арабской поэзии полностью соответствует структуре арабского языка.
Напротив, в иврите все гласные звуки одной длины, за исключением так называемого шва на (неопределенного звука, близкого к закрытому «э»), который при транслитерации нередко обозначают апострофом и который практически совершенно исчез в современном разговорном иврите. Дунаш решил положить это в основу своей системы еврейской метрики. Однако поскольку одного краткого гласного звука ему было совершенно недостаточно, он сделал еще две вещи. В классической еврейской грамматике шва на после согласных алеф, айн, хет и ѓей превращается в патах, сеголь или краткий камац и читается, соответственно, как а, е или о. На письме огласовка шва в этих случаях изображается рядом с огласовками патах, сеголь и камац, которые в таком варианте написания называются хатаф-патах, хатаф-сеголь и хатаф-камац. Хотя последние произносятся точно так же, как обычные патах, сеголь и краткий камац, Дунаш решил, что их тоже следует считать краткими гласными. Кроме того, шва на в предлоге ве («и») превращается в шурук и читается как у, если предлог предшествует слову, которое начинается со шва на или с согласных бет, вав, мем или пей. (Например, на иврите «мальчик» – йелед, «и мальчик» – ве-йелед, а во множественном числе слово «мальчики» начинается со шва на, поэтому «и мальчики» – у-йладим ). Этот шурук также ничем не отличается от обычного шурука, однако Дунаш решил, что, в зависимости от требований размера, он может быть либо длинным, либо кратким.
В результате появились искусственные размеры, гладко выглядящие на бумаге, однако совершенно не воспринимаемые на слух. К счастью, шва на во всех трех хатаф-огласовках, как и буква вав с шуруком, всегда находятся в безударной позиции. Поэтому, хотя предложенное чередование длинных и коротких слогов в испано-еврейской поэзии было фикцией, достаточно регулярное чередование ударных и безударных слогов хорошо воспринималось на слух. В результате, как ни парадоксально, тоническое стихосложение, близкое к силлабо-тонике, на принципах которого строилась еврейская поэзия до Дунаша и от которой он хотел избавиться, «проникла» в его собственную систему и послужила причиной расцвета испано-еврейской поэзии.
И главное, я же сама писала про Дунаша: "Он сводит аруд к раджазу". Это оно и есть, просто выражопываться нужно
И главное, мысля-то эта на поверхности лежит, и я ее, небось, где-нибудь и видела уже, да не обратила внимания и забыла начисто.
Ну, ничего, лучше поздно, чем никогда. Природу арапского харфа я тоже поняла, только когда пошла к Дейцу на семинар по реставрированному чтению греческих стихов... Ничего, постепенно, постепенно, к старости, может, и пойму что-то про метрику...