Проза жизнии
Dec. 6th, 2007 09:49 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
shenbuvМое сердце разрывается от любви.
Этот человек убивает меня. Этот человек дал мне жизнь.
Я родила от него двоих детей. Он не любит меня.
И никогда не любил. Так, как я его. Вообще-то он любил меня, конечно, - как свою ученицу, свою «почти дочку», по его выражению. Потом он очень обиделся на меня, - как это я посмела забеременеть? Когда он, в общем, ничего не имел в виду, кроме как развлечься напоследок... А я хотела родить ему наследника. При всей моей любви (не-взаимной) к двум его детям – оне не евреи, и у В.А. НЕ БЫЛО еврейского наследника. А я хотела, чтобы он, как еврей, имел наследника. И он теперь его/ее имеет. Абрам-то болен... Но Амалия-то здорова!
И вот дура я была – назвала ребенка Авраам-Авихай («жив отец мой»). Сразу все проблемы на него повесила. Ведь его дед, тоже Абрам, бросил его отца вскоре после рождения... Я хотела «тикун» («исправление»). Такие вещи на себе нужно проделывать, а не на детях. И только когда выполнила свой «недер» («обет») и добавила имя «Шалом» (в честь погибшего друга моего дорогого Шломо Кравцева), у Абраши прекратилась эпилепсия. Мы добавили к «сабрилану» - «топомакс». Он три дня не спал, но эпилепсия прекратилась.
Да, история-то сама. На третьем месяце беременности делаю «проверку систем». Пардон, еще раньше, - на третьей неделе доктор говорит: у тебя близнецы! Я падаю с гинекологического кресла. Доктор, говорю, скажите, что вы пошутили! Да где же, говорит, пошутил, - вот, две пары глазок на тебя смотрят! А там такие два треугольничка. Ну да, две штуки. А я – мать-одиночка! Ну ладно, думаю, будем думать теперь на четверых. А на третьем месяце на проверке систем врач говорит: что-то сердечная перегородка у мальчика (а я попросила сказать, какого пола детки) толстовата, пойди-ка ты проверь на Эко. И врач, который на Эко, мне говорит: 80 процентов, что у мальчика – туберосклероз... Даже до лифта меня проводил, под ручку. Типа, я знала, что ли, что это значит...
Конечно, сразу залезла в интернет. От ста процентов инвалидности – до совершенно здорового индивида, типа меня или В.А. (у одного из нас, скорее всего, это есть, - болезнь на 60 процентов наследственная). Ну, думаю, что делать, будем рожать, а там посмотрим. Они, конечно, предложили мне «частичный аборт» (им-то какая экономия! Такой больной малыш, на всю жизнь...). Я спрашиваю, - во-первых, опасно ли это для второго близнеца? Говорят: опасно. Второй вопрос отпадает. Жизнь Амалии я подвергать опасности не собиралась ни при каких обстоятельствах.
Сделали нам томографию. Я, при своей клаустрофобии, пролежала полтора часа внутри этой «улитки»... Какой ужас – передать не могу. Но я, еще только входя туда, сказала Абраму: «Что бы ни выяснилось – тебя никто не тронет, я клянусь». Ну и что, ничего не выяснилось: «Неясные данные относительно обоих близнецов».
Родились они (кесаревым, конечно) совершенно здоровыми. При том, что главный детский сердечник страны, профессор Р., был на страже. Но Абраша родился живым (с такой опухолью в сердце – на треть сердца – это медицинское чудо!). И брит сделали вовремя. Какой был праздник! На брите я читала стихи из цикла «Песни Мирры». А Яглом сказал, что как он меня знает, так я только круче становлюсь. Стараемся...
Но в три с половиной месяца у него начались приступы «детской эпилепсии» (синдром Вайса)... И чем мы только не лечились... Самое ужасное было – стероиды. Ребенок орал сутками, у него болело все (взрослые пациенты говорят, что болят кости...). Эпилепсии не было. Я научилась сама его колоть. Я думаю, что тогда я и «поехала»... Колоть своего дитятку стероидами – поедешь...
Два слова про синдром Вайса. Ребенок ничего, только ручки поднимает и глазки прикрывает. А мозг при этом просто горит... Почему синдром Вайса – первым, кто его определил, был некий невролог Вайс, у которого родился такой ребенок...
Насчет сердца. Первый «определенный» туберосклерозник прожил минуты три. Сохранился препарат его сердца. Так у него опухоль – раз в пять меньше, чем у Абраши. Такая типа горошина. Но расположена была крайне неудачно. А у Абраши, и я нисколько не шучу, опухоль – в треть сердца. Но не мешает току крови! Так что он жив, и если помрет, то не от этого.
Курс прекратился. Месяц он был чистенький. И накануне Пурима – опять спазмы. Я сидела в синагоге, слушала Мегилу, - и начала рыдать. Просто смотрю в книжку – и слезы капают. Кончилась Мегила – меня обступили соседки. Чем можно помочь? А чем тут поможешь? Попросила просто прийти в гости и посидеть со мной.
На том пока заканчиваю. Вот это и есть та проза, которую я пописываю. Проза жизнии.
Этот человек убивает меня. Этот человек дал мне жизнь.
Я родила от него двоих детей. Он не любит меня.
И никогда не любил. Так, как я его. Вообще-то он любил меня, конечно, - как свою ученицу, свою «почти дочку», по его выражению. Потом он очень обиделся на меня, - как это я посмела забеременеть? Когда он, в общем, ничего не имел в виду, кроме как развлечься напоследок... А я хотела родить ему наследника. При всей моей любви (не-взаимной) к двум его детям – оне не евреи, и у В.А. НЕ БЫЛО еврейского наследника. А я хотела, чтобы он, как еврей, имел наследника. И он теперь его/ее имеет. Абрам-то болен... Но Амалия-то здорова!
И вот дура я была – назвала ребенка Авраам-Авихай («жив отец мой»). Сразу все проблемы на него повесила. Ведь его дед, тоже Абрам, бросил его отца вскоре после рождения... Я хотела «тикун» («исправление»). Такие вещи на себе нужно проделывать, а не на детях. И только когда выполнила свой «недер» («обет») и добавила имя «Шалом» (в честь погибшего друга моего дорогого Шломо Кравцева), у Абраши прекратилась эпилепсия. Мы добавили к «сабрилану» - «топомакс». Он три дня не спал, но эпилепсия прекратилась.
Да, история-то сама. На третьем месяце беременности делаю «проверку систем». Пардон, еще раньше, - на третьей неделе доктор говорит: у тебя близнецы! Я падаю с гинекологического кресла. Доктор, говорю, скажите, что вы пошутили! Да где же, говорит, пошутил, - вот, две пары глазок на тебя смотрят! А там такие два треугольничка. Ну да, две штуки. А я – мать-одиночка! Ну ладно, думаю, будем думать теперь на четверых. А на третьем месяце на проверке систем врач говорит: что-то сердечная перегородка у мальчика (а я попросила сказать, какого пола детки) толстовата, пойди-ка ты проверь на Эко. И врач, который на Эко, мне говорит: 80 процентов, что у мальчика – туберосклероз... Даже до лифта меня проводил, под ручку. Типа, я знала, что ли, что это значит...
Конечно, сразу залезла в интернет. От ста процентов инвалидности – до совершенно здорового индивида, типа меня или В.А. (у одного из нас, скорее всего, это есть, - болезнь на 60 процентов наследственная). Ну, думаю, что делать, будем рожать, а там посмотрим. Они, конечно, предложили мне «частичный аборт» (им-то какая экономия! Такой больной малыш, на всю жизнь...). Я спрашиваю, - во-первых, опасно ли это для второго близнеца? Говорят: опасно. Второй вопрос отпадает. Жизнь Амалии я подвергать опасности не собиралась ни при каких обстоятельствах.
Сделали нам томографию. Я, при своей клаустрофобии, пролежала полтора часа внутри этой «улитки»... Какой ужас – передать не могу. Но я, еще только входя туда, сказала Абраму: «Что бы ни выяснилось – тебя никто не тронет, я клянусь». Ну и что, ничего не выяснилось: «Неясные данные относительно обоих близнецов».
Родились они (кесаревым, конечно) совершенно здоровыми. При том, что главный детский сердечник страны, профессор Р., был на страже. Но Абраша родился живым (с такой опухолью в сердце – на треть сердца – это медицинское чудо!). И брит сделали вовремя. Какой был праздник! На брите я читала стихи из цикла «Песни Мирры». А Яглом сказал, что как он меня знает, так я только круче становлюсь. Стараемся...
Но в три с половиной месяца у него начались приступы «детской эпилепсии» (синдром Вайса)... И чем мы только не лечились... Самое ужасное было – стероиды. Ребенок орал сутками, у него болело все (взрослые пациенты говорят, что болят кости...). Эпилепсии не было. Я научилась сама его колоть. Я думаю, что тогда я и «поехала»... Колоть своего дитятку стероидами – поедешь...
Два слова про синдром Вайса. Ребенок ничего, только ручки поднимает и глазки прикрывает. А мозг при этом просто горит... Почему синдром Вайса – первым, кто его определил, был некий невролог Вайс, у которого родился такой ребенок...
Насчет сердца. Первый «определенный» туберосклерозник прожил минуты три. Сохранился препарат его сердца. Так у него опухоль – раз в пять меньше, чем у Абраши. Такая типа горошина. Но расположена была крайне неудачно. А у Абраши, и я нисколько не шучу, опухоль – в треть сердца. Но не мешает току крови! Так что он жив, и если помрет, то не от этого.
Курс прекратился. Месяц он был чистенький. И накануне Пурима – опять спазмы. Я сидела в синагоге, слушала Мегилу, - и начала рыдать. Просто смотрю в книжку – и слезы капают. Кончилась Мегила – меня обступили соседки. Чем можно помочь? А чем тут поможешь? Попросила просто прийти в гости и посидеть со мной.
На том пока заканчиваю. Вот это и есть та проза, которую я пописываю. Проза жизнии.
