![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
shenbuvСлучайно однажды попав на урок Менахема Яглома по рабби Нахману из Бреслава, у меня слетела крыша мне стало так интересно, что я пошла и второй раз. И совершенно не пожалела. Вот тут отрывочек мы учили из Ликутей Моаран, перевела, как сумела, - получилось несколько коряво, поэтому вывешиваю и оригинал.
Это я к чему? А к тому, что вышибание искр из Святого языка накладывает, ткзть.
И когда высекаешь эти самые искры, можно нечаянно еще что-нибудь разбить, чего разбивать вовсе и не собирался :(
И каждый просто мудрый человек (то есть тот, кто только мудр, но не является праведником) может познать буквы, с помощью которых создано то, что он ест... Потому что все вещи различаются по своему вкусу, запаху и виду, все – в соответствии с сочетаниями букв Святого языка, которые отмерил Всевышний, и таково полное и неполное написание и огласовки в Торе, и все в соответствии с мерой, по которой убирают и добавляют (буквы), потому что иногда нужно убрать, а иногда добавить какую-нибудь букву или огласовку, чтобы уточнить меру силы Всевышнего, все в соответствии с Его мудростью и волей, ибо таким образом сделала необходимым мудрость Его и воля Его, что отмерил Он столько-то букв и огласовок, и создал с помощью этой силы, и букв, и огласовок этих эту вещь, чтобы были у нее такой вкус, и такой запах, и такой вид, а также отмерил он столько-то и столько-то букв и других огласовок, и создал с их помощью другую вещь, чтобы у нее были другая сила, другой вкус и другой вид, в соответствии с этими буквами, и так относительно каждой вещи в мире. И тот, кто только мудр, может понять все это с помощью мудрости своей, так что может познать буквы, которые есть в каждой вещи, как сказано выше, однако чтобы он чувствовал и получал удовольствие только от сочетаний букв, как сказано выше: «И поел, и попил...»*, - это невозможно, разве что для того, кто пришел к совершенству в Святом языке, и вызвал новое сияние в Священном языке, относительно каждой вещи, то есть в буквах, которые во всякой вещи, что и может привести к осуществлению слов «И поел, и попил...»
Объяснение: с помощью одной мудрости (без особенной праведности) люди могут познать буквы, которые есть во всякой вещи, когда знают они вышеизложенное, то есть, например, когда видит он нечто, обладающее сладким вкусом, то знает, что сладость может смягчать, и знает, от какой сфиры притягивается эта сила сладости и смягчения, например, от сфиры «хесед» («милость»), и знает, какая буква из 22 букв относится к сфире «хесед», и тогда знает он, что эта буква облачена в эту вещь, и так далее, и тому подобное относительно любой вещи... и, несмотря на это, возможно, что еда его, и питье его, и удовольствия его будут все еще исходить от телесной стороны вещи, а не от сияния букв, ибо для того, чтобы удостоиться, да будут все его удовольствия только от букв, которые в каждой вещи, - невозможно это, если только не удостоится он совершенства Святого языка, то есть когда он удостоился совершенно разбить страсть к совокуплению и достичь совершенства в Святом языке, так что придет он к новому сиянию в Святом языке, то есть в буквах, которые есть в каждой вещи; и тот мудрец, который придерживается этого, именно он этого и удостаивается, так что он не чувствует никакого наслаждения от еды, питья и других мирских наслаждений, а только от сияния букв, которые есть в каждой вещи, и счастлив он.
Рабби Нахман из Бреслава, Ликутей Моаран, 1-ое издание, 19.
* «А Боаз поел и попил, и стало у него хорошо на душе...» (Рут 3:7).
Это я к чему? А к тому, что вышибание искр из Святого языка накладывает, ткзть.
И когда высекаешь эти самые искры, можно нечаянно еще что-нибудь разбить, чего разбивать вовсе и не собирался :(
ספר ליקוטי מוהר"ן - מהדורא קמא סימן יט
[ח] וְכָל חָכָם פָּשׁוּט [פֵּרוּשׁ, שֶׁהוּא חָכָם לְבַד אַף - עַל - פִּי שֶׁאֵינוֹ צַדִּיק] יָכוֹל לֵידַע הָאוֹתִיּוֹת שֶׁבּוֹ נִבְרָא הַדָּבָר הַזֶּה שֶׁאוֹכֵל [...] כִּי כָּל דָּבָר נִשְׁתַּנֶּה בְּטַעְמוֹ וְרֵיחוֹ וּתְמוּנָתוֹ הַכֹּל לְפִי צֵרוּפֵי אוֹתִיּוֹת שֶׁל לְשׁוֹן הַקֹּדֶשׁ, שֶׁשָּׁקַל הַקָּדוֹשׁ - בָּרוּךְ - הוּא בְּחָכְמָתוֹ וּבִרְצוֹנוֹ הַפָּשׁוּט כָּךְ וְכָךְ אוֹתִיּוֹת שֶׁיִּבְרָא בָּהֶם דָּבָר זֶה, וְכָךְ וְכָךְ אוֹתִיּוֹת שֶׁיִּבָּרֵא בָּהֶם דָּבָר זֶה. וְזֶה בְּחִינַת חֲסֵרוֹת וִיתֵרוֹת וּנְקֻדּוֹת שֶׁיֵּשׁ בְּהַתּוֹרָה, שֶׁהַכֹּל לְפִי הַמִּשְׁקָל, שֶׁגּוֹרְעִין וּמוֹסִיפִין לְפִי הַמִּשְׁקָל, שֶׁצָּרִיךְ לִגְרֹעַ לִפְעָמִים אוֹ לְהוֹסִיף לִפְעָמִים אֵיזֶה אוֹת אוֹ נְקֻדָּה כְּדֵי לְכַוֵּן הַמִּשְׁקָל שֶׁל כֹּחַ הַשֵּׁם, הַכֹּל לְפִי חָכְמָתוֹ וּרְצוֹנוֹ, כִּי כֵן חִיְּבָה חָכְמָתוֹ וּרְצוֹנוֹ יִתְבָּרַךְ, שֶׁיִּשְׁקֹל כָּךְ וְכָךְ אוֹתִיּוֹת וּנְקֻדּוֹת, וְיִבְרָא בְּכֹחַ הַזֶּה וְאוֹתִיּוֹת וּנְקֻדּוֹת אֵלּוּ הַדָּבָר הַזֶּה, כְּדֵי שֶׁיִּהְיֶה לוֹ טַעַם הַזֶּה וְרֵיחַ הַזֶּה וּתְמוּנָה הַזֹּאת; וְכֵן שָׁקַל כָּךְ וְכָךְ אוֹתִיּוֹת וּנְקֻדּוֹת אֲחֵרוֹת וּבָרָא בָּהֶם דָּבָר אַחֵר, כְּדֵי שֶׁיִּהְיֶה לוֹ כֹּחַ וְרֵיחַ וְטַעַם וּתְמוּנָה אַחֶרֶת כְּפִי אוֹתָן הָאוֹתִיּוֹת, וְכֵן בְּכָל דָּבָר שֶׁבָּעוֹלָם. וּמִי שֶׁהוּא חָכָם לְבַד, יָכוֹל לְהָבִין כָּל זֹאת בְּחָכְמָתוֹ, שֶׁיֵּדַע הָאוֹתִיּוֹת שֶׁיֵּשׁ בְּכָל דָּבָר כַּנַּ"ל אֲבָל שֶׁיַּרְגִּישׁ וְיִתְעַנֵּג רַק מֵהַצֵּרוּפֵי אוֹתִיּוֹת, בִּבְחִינַת "וַיֹּאכַל וַיֵּשְׁתְּ" כַּנַּ"ל, זֶה אִי אֶפְשָׁר כִּי אִם לְמִי שֶׁהֵבִיא שְׁלֵמוּת בִּלְשׁוֹן הַקֹּדֶשׁ, וְהֵבִיא הִתְנוֹצְצוּת חָדָשׁ בִּלְשׁוֹן הַקֹּדֶשׁ שֶׁל כָּל דָּבָר, הַיְנוּ בְּהָאוֹתִיּוֹת שֶׁיֵּשׁ בְּכָל דָּבָר זֶה יָכוֹל לְקַיֵּם "וַיֹּאכַל וַיֵּשְׁתְּ" כַּנַּ"ל:
[פֵּרוּשׁ: כִּי עַל - יְדֵי חָכְמָה לְבַד יְכוֹלִין לֵידַע הָאוֹתִיּוֹת שֶׁיֵּשׁ בְּכָל דָּבָר, כְּשֶׁיּוֹדְעִין כָּל הַנַּ"ל, דְּהַיְנוּ לְמָשָׁל כְּשֶׁרוֹאֶה דָּבָר שֶׁטַּעְמוֹ מָתוֹק, וְיוֹדֵעַ שֶׁמְּתִיקוּת כֹּחוֹ לְרַכֵּךְ, וְיוֹדֵעַ מֵאֵיזֶה סְפִירָה נִמְשָׁךְ זֶה הַכֹּחַ שֶׁל הַמְּתִיקוּת וְהָרִכּוּךְ, כְּגוֹן מִסְּפִירַת חֶסֶד, וְיוֹדֵעַ אֵיזֶה אוֹת מִכ"ב אוֹתִיּוֹת שַׁיָּךְ לִסְפִירַת חֶסֶד, אֲזַי יוֹדֵעַ שֶׁאוֹתוֹ הָאוֹת מְלֻבָּשׁ בַּדָּבָר הַזֶּה, וְכֵן כַּיּוֹצֵא בָּזֶה בְּכָל הַדְּבָרִים שֶׁבָּעוֹלָם וְכַנַּ"ל. אֲבָל אַף - עַל - פִּי שֶׁהוּא חָכָם גָּדוֹל כָּל כָּךְ, שֶׁיּוֹדֵעַ כָּל זֹאת בְּבֵרוּר, שֶׁיּוֹדֵעַ הָאוֹתִיּוֹת שֶׁיֵּשׁ בְּכָל דָּבָר [...], אַף - עַל - פִּי - כֵן יָכוֹל לִהְיוֹת שֶׁאֲכִילָתוֹ וּשְׁתִיָּתוֹ וְתַעֲנוּגָיו יִהְיוּ עֲדַיִן מִגּוּף הַדָּבָר וְלֹא מֵהִתְנוֹצְצוּת הָאוֹתִיּוֹת, כִּי לִזְכּוֹת שֶׁיִּהְיוּ כָּל תַּעֲנוּגָיו רַק מֵהָאוֹתִיּוֹת שֶׁבְּכָל דָּבָר, זֶה אִי אֶפְשָׁר כִּי אִם כְּשֶׁזּוֹכֶה לִשְׁלֵמוּת לְשׁוֹן הַקֹּדֶשׁ, דְּהַיְנוּ כְּשֶׁזָּכָה לְשַׁבֵּר תַּאֲוַת הַמִּשְׁגָּל לְגַמְרֵי וּלְהַשְׁלִים אֶת הַלְּשׁוֹן הַקֹּדֶשׁ, עַד שֶׁהֵבִיא הִתְנוֹצְצוּת חָדָשׁ בִּלְשׁוֹן הַקֹּדֶשׁ, דְּהַיְנוּ בְּהָאוֹתִיּוֹת שֶׁיֵּשׁ בְּכָל דָּבָר זֶה הַצַּדִּיק שֶׁאוֹחֵז בָּזֶה, הוּא דַּיְקָא זוֹכֶה לָזֶה, שֶׁאֵינוֹ מַרְגִּישׁ שׁוּם תַּעֲנוּג מִשּׁוּם דְּבַר אֲכִילָה וּשְׁתִיָּה וּשְׁאָר הַתַּעֲנוּגִים שֶׁבָּעוֹלָם, כִּי אִם מֵהִתְנוֹצְצוּת הָאוֹתִיּוֹת שֶׁיֵּשׁ בְּכָל דָּבָר, אַשְׁרֵי לוֹ]:
[ח] וְכָל חָכָם פָּשׁוּט [פֵּרוּשׁ, שֶׁהוּא חָכָם לְבַד אַף - עַל - פִּי שֶׁאֵינוֹ צַדִּיק] יָכוֹל לֵידַע הָאוֹתִיּוֹת שֶׁבּוֹ נִבְרָא הַדָּבָר הַזֶּה שֶׁאוֹכֵל [...] כִּי כָּל דָּבָר נִשְׁתַּנֶּה בְּטַעְמוֹ וְרֵיחוֹ וּתְמוּנָתוֹ הַכֹּל לְפִי צֵרוּפֵי אוֹתִיּוֹת שֶׁל לְשׁוֹן הַקֹּדֶשׁ, שֶׁשָּׁקַל הַקָּדוֹשׁ - בָּרוּךְ - הוּא בְּחָכְמָתוֹ וּבִרְצוֹנוֹ הַפָּשׁוּט כָּךְ וְכָךְ אוֹתִיּוֹת שֶׁיִּבְרָא בָּהֶם דָּבָר זֶה, וְכָךְ וְכָךְ אוֹתִיּוֹת שֶׁיִּבָּרֵא בָּהֶם דָּבָר זֶה. וְזֶה בְּחִינַת חֲסֵרוֹת וִיתֵרוֹת וּנְקֻדּוֹת שֶׁיֵּשׁ בְּהַתּוֹרָה, שֶׁהַכֹּל לְפִי הַמִּשְׁקָל, שֶׁגּוֹרְעִין וּמוֹסִיפִין לְפִי הַמִּשְׁקָל, שֶׁצָּרִיךְ לִגְרֹעַ לִפְעָמִים אוֹ לְהוֹסִיף לִפְעָמִים אֵיזֶה אוֹת אוֹ נְקֻדָּה כְּדֵי לְכַוֵּן הַמִּשְׁקָל שֶׁל כֹּחַ הַשֵּׁם, הַכֹּל לְפִי חָכְמָתוֹ וּרְצוֹנוֹ, כִּי כֵן חִיְּבָה חָכְמָתוֹ וּרְצוֹנוֹ יִתְבָּרַךְ, שֶׁיִּשְׁקֹל כָּךְ וְכָךְ אוֹתִיּוֹת וּנְקֻדּוֹת, וְיִבְרָא בְּכֹחַ הַזֶּה וְאוֹתִיּוֹת וּנְקֻדּוֹת אֵלּוּ הַדָּבָר הַזֶּה, כְּדֵי שֶׁיִּהְיֶה לוֹ טַעַם הַזֶּה וְרֵיחַ הַזֶּה וּתְמוּנָה הַזֹּאת; וְכֵן שָׁקַל כָּךְ וְכָךְ אוֹתִיּוֹת וּנְקֻדּוֹת אֲחֵרוֹת וּבָרָא בָּהֶם דָּבָר אַחֵר, כְּדֵי שֶׁיִּהְיֶה לוֹ כֹּחַ וְרֵיחַ וְטַעַם וּתְמוּנָה אַחֶרֶת כְּפִי אוֹתָן הָאוֹתִיּוֹת, וְכֵן בְּכָל דָּבָר שֶׁבָּעוֹלָם. וּמִי שֶׁהוּא חָכָם לְבַד, יָכוֹל לְהָבִין כָּל זֹאת בְּחָכְמָתוֹ, שֶׁיֵּדַע הָאוֹתִיּוֹת שֶׁיֵּשׁ בְּכָל דָּבָר כַּנַּ"ל אֲבָל שֶׁיַּרְגִּישׁ וְיִתְעַנֵּג רַק מֵהַצֵּרוּפֵי אוֹתִיּוֹת, בִּבְחִינַת "וַיֹּאכַל וַיֵּשְׁתְּ" כַּנַּ"ל, זֶה אִי אֶפְשָׁר כִּי אִם לְמִי שֶׁהֵבִיא שְׁלֵמוּת בִּלְשׁוֹן הַקֹּדֶשׁ, וְהֵבִיא הִתְנוֹצְצוּת חָדָשׁ בִּלְשׁוֹן הַקֹּדֶשׁ שֶׁל כָּל דָּבָר, הַיְנוּ בְּהָאוֹתִיּוֹת שֶׁיֵּשׁ בְּכָל דָּבָר זֶה יָכוֹל לְקַיֵּם "וַיֹּאכַל וַיֵּשְׁתְּ" כַּנַּ"ל:
[פֵּרוּשׁ: כִּי עַל - יְדֵי חָכְמָה לְבַד יְכוֹלִין לֵידַע הָאוֹתִיּוֹת שֶׁיֵּשׁ בְּכָל דָּבָר, כְּשֶׁיּוֹדְעִין כָּל הַנַּ"ל, דְּהַיְנוּ לְמָשָׁל כְּשֶׁרוֹאֶה דָּבָר שֶׁטַּעְמוֹ מָתוֹק, וְיוֹדֵעַ שֶׁמְּתִיקוּת כֹּחוֹ לְרַכֵּךְ, וְיוֹדֵעַ מֵאֵיזֶה סְפִירָה נִמְשָׁךְ זֶה הַכֹּחַ שֶׁל הַמְּתִיקוּת וְהָרִכּוּךְ, כְּגוֹן מִסְּפִירַת חֶסֶד, וְיוֹדֵעַ אֵיזֶה אוֹת מִכ"ב אוֹתִיּוֹת שַׁיָּךְ לִסְפִירַת חֶסֶד, אֲזַי יוֹדֵעַ שֶׁאוֹתוֹ הָאוֹת מְלֻבָּשׁ בַּדָּבָר הַזֶּה, וְכֵן כַּיּוֹצֵא בָּזֶה בְּכָל הַדְּבָרִים שֶׁבָּעוֹלָם וְכַנַּ"ל. אֲבָל אַף - עַל - פִּי שֶׁהוּא חָכָם גָּדוֹל כָּל כָּךְ, שֶׁיּוֹדֵעַ כָּל זֹאת בְּבֵרוּר, שֶׁיּוֹדֵעַ הָאוֹתִיּוֹת שֶׁיֵּשׁ בְּכָל דָּבָר [...], אַף - עַל - פִּי - כֵן יָכוֹל לִהְיוֹת שֶׁאֲכִילָתוֹ וּשְׁתִיָּתוֹ וְתַעֲנוּגָיו יִהְיוּ עֲדַיִן מִגּוּף הַדָּבָר וְלֹא מֵהִתְנוֹצְצוּת הָאוֹתִיּוֹת, כִּי לִזְכּוֹת שֶׁיִּהְיוּ כָּל תַּעֲנוּגָיו רַק מֵהָאוֹתִיּוֹת שֶׁבְּכָל דָּבָר, זֶה אִי אֶפְשָׁר כִּי אִם כְּשֶׁזּוֹכֶה לִשְׁלֵמוּת לְשׁוֹן הַקֹּדֶשׁ, דְּהַיְנוּ כְּשֶׁזָּכָה לְשַׁבֵּר תַּאֲוַת הַמִּשְׁגָּל לְגַמְרֵי וּלְהַשְׁלִים אֶת הַלְּשׁוֹן הַקֹּדֶשׁ, עַד שֶׁהֵבִיא הִתְנוֹצְצוּת חָדָשׁ בִּלְשׁוֹן הַקֹּדֶשׁ, דְּהַיְנוּ בְּהָאוֹתִיּוֹת שֶׁיֵּשׁ בְּכָל דָּבָר זֶה הַצַּדִּיק שֶׁאוֹחֵז בָּזֶה, הוּא דַּיְקָא זוֹכֶה לָזֶה, שֶׁאֵינוֹ מַרְגִּישׁ שׁוּם תַּעֲנוּג מִשּׁוּם דְּבַר אֲכִילָה וּשְׁתִיָּה וּשְׁאָר הַתַּעֲנוּגִים שֶׁבָּעוֹלָם, כִּי אִם מֵהִתְנוֹצְצוּת הָאוֹתִיּוֹת שֶׁיֵּשׁ בְּכָל דָּבָר, אַשְׁרֵי לוֹ]:
И каждый просто мудрый человек (то есть тот, кто только мудр, но не является праведником) может познать буквы, с помощью которых создано то, что он ест... Потому что все вещи различаются по своему вкусу, запаху и виду, все – в соответствии с сочетаниями букв Святого языка, которые отмерил Всевышний, и таково полное и неполное написание и огласовки в Торе, и все в соответствии с мерой, по которой убирают и добавляют (буквы), потому что иногда нужно убрать, а иногда добавить какую-нибудь букву или огласовку, чтобы уточнить меру силы Всевышнего, все в соответствии с Его мудростью и волей, ибо таким образом сделала необходимым мудрость Его и воля Его, что отмерил Он столько-то букв и огласовок, и создал с помощью этой силы, и букв, и огласовок этих эту вещь, чтобы были у нее такой вкус, и такой запах, и такой вид, а также отмерил он столько-то и столько-то букв и других огласовок, и создал с их помощью другую вещь, чтобы у нее были другая сила, другой вкус и другой вид, в соответствии с этими буквами, и так относительно каждой вещи в мире. И тот, кто только мудр, может понять все это с помощью мудрости своей, так что может познать буквы, которые есть в каждой вещи, как сказано выше, однако чтобы он чувствовал и получал удовольствие только от сочетаний букв, как сказано выше: «И поел, и попил...»*, - это невозможно, разве что для того, кто пришел к совершенству в Святом языке, и вызвал новое сияние в Священном языке, относительно каждой вещи, то есть в буквах, которые во всякой вещи, что и может привести к осуществлению слов «И поел, и попил...»
Объяснение: с помощью одной мудрости (без особенной праведности) люди могут познать буквы, которые есть во всякой вещи, когда знают они вышеизложенное, то есть, например, когда видит он нечто, обладающее сладким вкусом, то знает, что сладость может смягчать, и знает, от какой сфиры притягивается эта сила сладости и смягчения, например, от сфиры «хесед» («милость»), и знает, какая буква из 22 букв относится к сфире «хесед», и тогда знает он, что эта буква облачена в эту вещь, и так далее, и тому подобное относительно любой вещи... и, несмотря на это, возможно, что еда его, и питье его, и удовольствия его будут все еще исходить от телесной стороны вещи, а не от сияния букв, ибо для того, чтобы удостоиться, да будут все его удовольствия только от букв, которые в каждой вещи, - невозможно это, если только не удостоится он совершенства Святого языка, то есть когда он удостоился совершенно разбить страсть к совокуплению и достичь совершенства в Святом языке, так что придет он к новому сиянию в Святом языке, то есть в буквах, которые есть в каждой вещи; и тот мудрец, который придерживается этого, именно он этого и удостаивается, так что он не чувствует никакого наслаждения от еды, питья и других мирских наслаждений, а только от сияния букв, которые есть в каждой вещи, и счастлив он.
Рабби Нахман из Бреслава, Ликутей Моаран, 1-ое издание, 19.
* «А Боаз поел и попил, и стало у него хорошо на душе...» (Рут 3:7).
