shenbuv | Подстрочники Черниховского

По просьбе

rebeka_r сделала подстрочники нескольких крымских сонетов Шауля Черниховского. Хотела, конечно, перевести стихами, но мне столько поллитров не продадут :) Сами можете убедиться.

Шауль Черниховский, Крымские сонеты
Подстрочный перевод - Хава Броха Корзакова

8. Ай-Петри
Неужели уже погасли все искры и сияние?
Мы прошли перевал, спустились, дошли досюда!
И пока еще не срублены высокие липы,
Которым снится, что они видели величие своего пьедестала, -
Послушайте: иноплеменные женщины поражаются
Мужеству наших сынов, орлов, вылетевших из гнезда,
Горских татар – они изнемогают от любви
И требуют свою плату за вино в саду.
В тот день, когда Всевышний создал жесткие глыбы,
Он также воткнул древо мачты Своей – Ай-Петри – в облака,
Окурил его Своим ладаном, украсил его молнией.
Поэтому он мощен и тверд, как пустынный монах,
Обдаваем буйным ветром, однако охвачен думой,
Смотрит он на Алупку и оазисы Симеиза.
1920

9. Море в Ялте
Ялта медленно упала… Пришел ангел моря и соблазняет ее,
И разложил для нее платья и усеял их светящейся пудрой
По мягко-зеленому бархату, расшитому самым черным,
С синим, как ночь, шлейфом, расшитым пугливой фиалкой.
Или радостно развернет серебристую разноцветную одежду и обманывает
Вышивкой влажного сапфира и подвесками снежной белезны
С прошвами потоков света, разбрызгивающими россыпь за россыпью
Пылающие изумруды на умирающий внизу огонь.
Утренний свет – он растянет золотые ткани, покрывала,
Пурпурные и жарко-алые кромки, (он) дрожащий в золоте пшеницы,
Соединяющийся с углями и в сине-синем своде.
Однако, когда будет вечереть, он растянется на песке
И лизнет ее ногу, одну ступню и другую ступню – бессильный бедняк –
Кутаясь в талит, весь из игры гиацинтов.
1920

10. Рыбацкий обычай
Покрытый вечными льдами твой горний изумруд
И зловещий багрянец распрострется по пустыне утрат,
В туманах то ли дня, то ли не дня он поместит синие вечера,
В скрытых пещерах моря он повелит быть чудесной ночи.
И рать его разместится в них, чудесное многотысячное войско:
Улитки, морские анемоны, жадные до песка слизни
И глубоководная рыба, чудесная видом и цветом, в танце
Смены тысячи красок в их сиянии и сокровищах.
Человеческий глаз не видел, не впитал эту красоту!
И нет в устах человеческих слов, чтобы назвать его.
У меня есть традиция, которую пересказывает отец сыну.
Но если глаз мог получить право его увидеть –
Раковина приходит оттуда, и глаз его плачет жемчугами,
И разве откроют тайну все стаи дельфинов?
1920

11. Водовороты у волнореза
Завертел меня волнорез, извилины скал, разветвления,
Каждая глыба холодной земли, закованные в ледяную розу,
Зубец встречает зубец и скалу, пронзающие ночь и свет,
И как письмо Всевышнего, они серебрятся на светящихся туманах.
Посмотри: туман двигается! Завитки стайки капель
Распростираются на каждом зубце и превращаются в мост над ямой,
Как усталый, который отдыхает и задерживается с возвращением.
Из глубин идет голос орла, крик грифов.
Как он дик и как силен, разрушающий и дланью!..
И этот голос наполняет площадь и каждую долину,
Как будто говоря: внемли, слушай! Застыли без движения
Кедр, что на горе, малютки-самшиты.
Онемей, слушай и не двигайся! На этом живом просторе
Звенит и идет голос, и голос этот – голос Господа!
1920

13. На горе Митридат (Керчь)
На меня подует своим ветром море, священное море, синее море,
И здоровый запах приходит, смесь дегтя, рыбы и мазута;
Я вдохну его, напьюсь, пока… О, песня силы, кто освободил ее,
Мужество излилось в ней или отзвук напева потерь?
Вот, голос приходит в храм Геркулеса, и в пляске
Камнерезы Тель-Куль-Оба, и на гробницу Деметры,
Будут трубить эту песню до того дня, когда откажется
Суша от основания своего и станет песчаной руиной.
Но они - братья твои, что сделали эти здесь?
Где гимн тайны, который поймало их ухо,
Эту ли песню они заповедали поколению, слово Всевышнего или песню зноя?
Они торговали этим телом и могилы вырубили в нем,
Меняли банкноту на банкноту, динары на драхмы,
Вступали друг с другом в брак и заработали миллионы…
1921

Тарханут
О, держащий руль, чем отличается эта ночь от (обычной) ночи?
Я устрашен! Переворачивает ли меня море в агатовых волнах,
Небо чернеет, как бархат, и на дне
Корабля ползет, прячется в тень…
Тихо! В сердце оцепенения – звук колокола… Вопль,
Как будто звенящий по покойнику в монастыре – кто перековывает
Темень в темень? Кто погрузил половину
Черного молчания внутрь боязни Всевышнего?
Колокол мертв!.. И он мертв… Вонзил ли
Пропавший посох свой в цинковый поток,
Или глаз его подмигивает с расстояния зла?
И как называется это место – что разъяснится? Читай!
Утонул ли корабль или остановился в плавании?
"Водяное кладбище – вот Тарханкут!"
1921